Южно-Уральская Ассоциация генеалогов-любителей. Город Челябинск 
 
 
 
 
 
Главное меню
Главная страница
Первый шаг в генеалогии
Союз краеведов и генеалогов Урала и Зауралья
Газета "Союзная мысль"
Музей "Дети войны"
Об Ассоциации и о нашей библиотеке
Лидеры Ассоциации
Гость Ассоциации
Краеведы и генеалоги Курганской области
Краеведы и исследователи Оренбургской области
Исследователи Свердловской области
Краеведы и генеалоги Челябинской области
Летописи Курганской области
Летописи Челябинской области
Летописи Приуралья
Лучшие статьи журналистов
Забытые слова
Старообрядчество на Южном Урала
Территория Оренбургского казачьего войска
Народное творчество
Экологические бедствия Челябинской области
Работа сайта
Контакты
Поиск
Содружественные сайты
Гостевая книга
Баннеры
Авторизация





Забыли пароль?

Rambler's Top100
Главная страница arrow Рохмистров Евгений Петрович arrow О книге "Казаки - воины, пахари".
О книге "Казаки - воины, пахари".
  Привожу небольшой отрывок из его произведения:
Повествование начинается с рассказа Петра Дмитриевича Рохмистрова.
Часть первая.

История Оренбургского казачьего войска.
....(Отрывок со стр. 82-87).



... Крыши домов и хлевов тог­да были крыты соломой (речь идет о начале ХХ века в Чебаркуле. Прим. здесь и далее О. Щеткова), и люди вынуждены были раскрывать эти крыши, скармливать оставшемуся скоту эту старую, полусгнив­шую солому, заваривая её горячей водой и подсаливая. Голодно и жутко было не только в нашей семье, но и во всем посёлке (голодные 1911 и 1917 гг.). Собра­лись как-то наши соседи с отцом, собрали вещички и выехали в Миасс, надеясь их продать, а на вырученные деньги купить муки, пшена и жмыха. Но и там было голодно, и никто из продовольс­твенных товаров ничего не продавал. Удалось только достать ко­лоба (спрессованного подсолнечного жмыха). Для нас, ребятишек, это была главная радость. Надо было видеть, с какой жадностью набрасывались мы на него, в кровь обдирая губы и десна. А потом жестоко страдали от запора, часами коченея где-нибудь под плет­нём или в заброшенной сараюшке.

       И всё же пережить эту голодную зиму помогли запасы зерна в общественных амбарах, которые выдавались каждой семье в зави­симости от благосостояния. Об этом уже рассказывалось.

Все ждали лета: и люди и животные. После мучительно дол­гой и опустошающей закрома и гумна зимы раньше обычного, как только сошёл снег, стали выгонять скот на пастбища. Легче стало и жителям, и ребятишкам. Группируясь в стайки и ватаги, под предводительством двух самых бойких и отчаянных паца­нов Петьки Ширякина и Пашки Злобина, ринулись в леса добы­вать себе подножный корм. Причём подножный в самом прямом и буквальном смысле. Выкапывали саранки (луковицы), раст, слезки, пучки, щавель, дикий лук и дикий чеснок. Словом, все те щедрые дары земли, появляющиеся ранней весной. Особенно помнятся наши походы в болотистые места при озёрах Баляш и Мисяш. На солнечных полянах, как только сойдёт талая вода, зацветает ярко-жёлтым цветом раст, луковицы которого упои­тельно сочны, плотны и сахаристы. Из сырой земли извлекать его легко, стоит только потянуть за листья, а когда земля подсо­хнет, стебель уже не выдерживает, обрывается. А уж ягоды пой­дут - совсем благодать. Голодные годы запомнились ещё вкусом «драников» - лепёшек из мёрзлой картошки, найденной в ого­родах после зимовки.


Германская война


       Едва чебаркульцы оправились после пережитого голода, как в самый разгар сенокоса, в первых числах августа 1914 года, была объявлена мобилизация казаков первой и второй очереди для от­правки их на фронт - воевать с австрийцами и германцами.

Эту страшную весть о начале войны мы встретили на луговом покосе, который начался ещё с Троицы. Этот день запомнился, как своеобразная черта, поделившая наш привычный мир пополам. Вся наша дружная, работящая семья, вся налаженная жизнь, как и у всех россиян, вдруг раскололась, отделилась и захлопнулась по ту сторону черты. А по эту выперла такая мерзкая, перевернувшая вверх тормашками всю прежнюю.

       С раннего утра займище зацвело праздничными бабьими юб­ками и красками платков. Выходили на покос всем селом сразу. Так уж было заведено в нашем посёлке, что косцы и грабельщицы одевались, будто на праздник. Всё утро мы косили густой сочный пырей, работать было легко и приятно.

       Скачущего по дороге всадника с красным флажком раньше всех увидала моя мама.

- Эй, отец! Ребятишки! - в отчаянии закричала она. - Гляди­те, глядите... беда-то ведь какая!

       Женщины готовили обед, а отец отбивал косу на стане. Он быстро вскочил, глянул на всадника, выронил молоток из рук. На крик подбежал я, тогда уже шестнадцатилетний юноша, и обом­лел: по щекам у отца потекли крупные слезы.

-  Ну, вот и отработались... Петруха, - сказал отец, - запря­гайте коней. Это ведь война.


* * *

       Третьим по численности из одиннадцати казачьих войск Рос­сии было тогда Оренбургское. С первых дней войны ушёл на фронт из Оренбурга седьмой казачий полк. А чуть позднее вновь сформи­рованная Оренбургская казачья дивизия, состоящая из четырёх


шестисотенных полков и двух артиллерийских батарей, командо­вал которой генерал-лейтенант М. Г. Михеев. И сходу, едва толь­ко сформировавшись, дивизию срочным порядком перевозят на фронт, в самое пекло.

       Незадолго до начала войны приходило письмо от дяди Нико­лая, который вот уже седьмой год отбывал действительную служ­бу. Полк их тогда стоял в Польше и, как сообщал дядя в письме, по всему чувствовалось приближение войны.

     «Идут у нас разговоры в сотне, что собирают австрийский и германский цари большую войску на границе. Хотят идтить вой­ной на Москву и Петербург. Не приведи, Господи, вот ужо бойня-то будет, почище японской. Это же сколько народу-то перемелют в этой мясорубке!» - так сообщал из прифронтовой полосы дядя Николай в своём письме.

       Был мобилизован и зачислен в казачью дивизию младший брат отца - мой любимый дядька Александр Петрович. До это­го он уже был на службе в лейб-гвардейском атаманском полку в Санкт-Петербурге. За усердие, смекалку и находчивость был произведён в урядники. Только четыре месяца удалось ему по­быть дома, и вот снова мобилизация. С первых же дней, вернув­шись со службы из Санкт-Петербурга, Александр был немало удивлён тем, что в нашем посёлке всё пока остается неизмен­ным. Сюда как будто бы и не доходят те бурные события, что предшествовали Первой мировой войне во всех крупных горо­дах России. По-прежнему так же трудятся станичники, зато всё ощутимее становится разделение на бедных и богатых. Сирыми и беззащитными становятся простые и бедные люди перед бога­тыми - хищными псами.

      Даже генерал-губернатор Юго-Западного края М. И. Дрогомиров признавал казачество главным оплотом царского правительс­тва. Он говорил:

       «Казак любит царя, был и есть ему верен, никогда не протес­товал против царя и его приказов. Но правительство его всегда стремилось не только к умалению значения казачества, а даже к полному его обезличиванию, хотя и признавало, что на слу­чай невзгоды казаки необходимы». Он же, выступая на царских приёмах, утверждал: «Казак - это дубина в руках царя. Она не­уклюжа в хорошую погоду, для игр не особенно удобна, но зато в слякоть на неё можно твёрдо упираться, а главное - дёшево и сердито».


Чебаркулъские казаки перед отправкой на фронт, 1914 г.


Формировалась казачья дивизия в Челябинске, откуда и была отправлена на запад, к польской границе. Поезд из Челябинска пе-ревозил состав красных вагонов, гружённых казаками, лошадьми и фуражом. Шёл он с большими остановками мимо станций и го-родков навстречу большим испытаниям, которые предстояло пе-ренести каждому из них. И не было уже тех залихватских песен и частушек, с которыми 10 лет назад ехали воины на японскую вой¬ну. Знали, а вернее, предугадывали, каково будет - жутко, страш¬но и невыносимо тяжело - в предстоящей войне, в которую вклю¬чалось сразу много государств.
Мимо раздвинутых дверок товарного вагона проносилась, скользила чужая равнинная земля. Погружённый в невесёлые мысли, стоял, привалившись к дощатой кормушке, молодой уряд¬ник, будущий полный Георгиевский кавалер Александр Петрович Рохмистров.



Казаки из Верхних Карасей, 1912 г.

 

С тяжёлым сердцем и грустью воспринимал он от­ правку казаков на Германскую войну. За время службы в Петер­бурге насмотрелся на богатых сановников, князей, фабрикантов и прочих вельмож. Наблюдая за их роскошной и счастливой жиз­нью, понимал, чьим трудом обеспечивается эта шикарная празд­ность. Для них простой народ был и остаётся рабочим скотом, и нет к нему ни жалости, ни сострадания.

       Вспомнился митинг на Челябинском вокзале, где на привок­зальной площади, выстроившись в каре, стояли казаки, а бравый полковник произносил речь, пытаясь красивыми словами подпа­лить чувство национальной гордости. Но перед глазами тысячи казаков всплывало своё, буднее, кровное: жёны, дети, любушки,

неубранные хлеба, осиротелые станицы и хутора.

       И снова, как десять лет назад, мимо Чебаркуля по же­лезной дороге, только в дру­гую сторону, шли эшелоны, гружённые людьми, снаряда­ми. По артериям страны - же­лезным путям - к западной границе гонит взбаламученная Россия серошинельную кровь. Провожали эшелоны и наши женщины, одаривая съес­тными подарками. Смотрели на солдат и казаков с жалостью и состраданием, вытирая слёзы. Невесёлые это были проводы

страшило всех будущее.

       Опустел, загорюнился наш посёлок. Много семей в нём война оставила без хозяйских рук. Не собирались по вечерам охочие до веселья девки. На местах, где раньше проводились игрища, загус­тела полынь да крапива. Тихо и пусто стало не только в посёлке, почти совсем не стало народа на ближних и дальних покосах. Не кошенными оставались большие деляны травы, лежала неубран­ная кошенина, давно превратившаяся в заплесневелую труху. Да и на пашне кое-где виднелись пахотные орудия, брошенные в пер­вый же день объявленной войны.

       Как-то сперва не заметили жители горького запустения в лугах и полях. Провожали своих мужей, сыновей и братьев в чужедальнюю сторонушку. Провожали с выпивками, горькими песнями, с пьяным бахвальством. Наказывали старики на проводинах не посрамить в боях своего казацкого звания и с победой вернуться домой.

* * *

       Лейб-гвардии сводно-казачий полк, в котором довелось вое­вать Александру Петровичу, имел в своём составе 2-ю Оренбург­скую сотню. На боевые позиции был направлен с самого начала войны, то есть с августа 1914 года, и все четыре года действовал на фронтовой полосе. Поначалу казаки-гвардейцы дрались с врагом с большим подъёмом, рвались в бой и стремились отличиться.

За два года войны за мужество и беспримерную отвагу он был награждён двумя Георгиевскими крестами и тремя Георгиевскими медалями и произведён в чин хорунжего - первое офицерское зва­ние. Офицерское звание могли получать только те, кто проходил обучение в Оренбургском военном казачьем училище. И только лишь в исключительных случаях за храбрость и геройство удосто­иться его мог простой казак.

       Существовал такой ритуал: любой встречный казак в любом звании обязан был отдавать честь Георгиевскому герою и стано­виться во фрунт, а при входе в любое общественное помещение все присутствующие должны были вставать в знак уважения.

За всю Первую мировую войну Александр Петрович получил ещё два Георгиевских креста и медали, поэтому считался пол­ным Георгиевским кавалером с бантом. Он участвовал в знамени­том Брусиловском прорыве. Ходил в разведку с однополчанами, отступал в арьергарде, отбивал внезапные наскоки врага на поле брани. Завоевал громкую славу доблестного и храброго воина. За боевые заслуги, как полного Георгиевского кавалера, его фамилия с инициалами выгравирована в Кремле в Георгиевской палате.

Когда он в 1915 году приезжал в отпуск для восстановления дома, сгоревшего во время пожара (об этом ещё будет сказано), все мы, домочадцы, просили его рассказать, за что получил столько наград. И вот что он рассказывал о первых годах войны.

        «Казаки, как и вся солдатня, тогда много не спрашивали, с кем война, за что воевать и кому она нужна - не всё ли равно! Чувс­твовали по обстановке, что столкнули между собой разные народы, сунули в руки винтовки и вынудили стрелять друг в друга...

*******************************************************

Электронная версия Щетковой Ольги, 26 февраля 2009 года.



 
« Пред.

 
 
Краеведы и генеалоги Челябинской области
Антипин Николай Александрович
Бастриков Анатолий Александрович
Бухаров Владимир Леонидович
Завершинский Владимир Иванович
Каменская Лариса Валентиновна
Карташов Александр Николаевич
Козлов Юрий Яковлевич
Королёва Ольга Алексеевна
Костарева Татьяна Викторовна
Криворотова Жанна Александровна
Купцов Иван Владимирович
Любимов Андрей Григорьевич
Новожилова Людмила Александровна
Поздеев Владимир Васильевич
Рохмистров Евгений Петрович
Рыжова Мая Петровна
Сергеев Сергий, священник
Сухина Елена Николаевна
Фокина Стелла Андреевна
Фролов Александр Викторович
Чайко Григорий Иванович
Шалагин Анатолий Владимирович
Щеткова Ольга Анатольевна
Случайное изображение из галереи
Сейчас на сайте находятся:
1 гость
 
 
 
                
© 2008-2013 Южно-Уральская Ассоциация генеалогов-любителей. Город Челябинск
При использовании информации ссылка на сайт http://www.uralgenealogy.ru/ обязательна.
Сайт работает на Joomla! Создание сайта - WEBSTRO STUDIO. Дизайн: Rami Ben-Ami, ВЕБСТРО